Когда Боудри подошел к бару, тот что-то пробормотал своему компаньону, мужчина в белом стетсоне лишь мельком взглянул на Чика и продолжал разговор.

- Дарси лучше продать ранчо, пока может. Если так пойдет и дальше, у него ничего не останется.

Человек в сомбреро не отрывал взгляда от Чика.

- Ты привел в город отличную лошадь, - сказал он, - но наши хотят знать, что стало с ее хозяином.

Чик медленно повернулся. Его левая рука лежала на стойке, в правой был стаканчик виски. Он пристально посмотрел в желтые глаза человека в сомбреро, и кто-то в комнате громко сглотнул. По задымленному салуну медленно расползалась угроза.

Индейское лицо Боудри не изменилось. Он допил виски и поставил стакан на стойку. Напряжение в комнате пульсировало, словно живое, а выверенные движения молодого человека у бара будили в умах присутствующих неясные тревожные воспоминания.

- Я сказал, - повторил человек в сомбреро, - что мы хотим знать, что стало с ее хозяином.

Чик, не отрывая взгляда, как бы между прочим, почти скучающе сказал:

- Имя - Расс Питерс, - он дал понять, что говорит о человеке напротив. - Звал себя Ржавый Пэдвилл. Думает, что он ганмен, но всегда выбирает, с кем стреляться. В войне в округе Линкольнкаунти участвовал вместе с бандой Мэрфи-Долана. Разыскивается в Колорадо за конокрадство, подозревается в предательском убийстве старателя в Аризоне. Из Тумстоуна его выгнал Вирджил Эрп.

У Питерса отвисла челюсть, он хотел что-то сказать, но Чик Боудри продолжал.

- Я хочу добавить, что хозяина лошади убили выстрелом в спину, и, по-моему, в городе все знают, кто здесь способен стрелять из-за угла.

Питерс остолбенел от такого невозмутимого описания своей жизни. Его лицо побелело, затем покраснело от бешенства.